Искренне Ваша -
(целых 2 года) Мегерочка.
You are viewing
megerochka's journal
| May 2008 | 01 | 02 | 03 | 04 | 05 | 06 | 07 | 08 | 09 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 |
Злобные записки
Сонно смотрю в монитор.
Второй день мое тело решает за меня. И надо признаться, оно право. Природное начало обычно терпеливо ждет, пока разум им командует – куда идти, сколько есть, когда бодрствовать. Волевые люди способны задействовать скрытые силы организма ради достижения какой-то важной цели. Но даже их возможности имеют предел.
Сердце ошибается, мозг просчитывается – бывает. В дикой панике мы швыряем тело то в одну, то в другую сторону, не обращая внимания на предупреждения о разумном ограничении скорости. Но легче не становится – пульс сбивается в тахикардию, мозг продуцирует новые волны истерии, отправляя тебя в новый забег по кругу.
И когда мысли и эмоции уже почти привели к коллапсу, тело напоминает о себе. Сердечная мышца замедляет бешеный темп сокращений – без лекарств, без утешительных бесед, без самовнушения. Природа включает защиту, механизм которой до конца понять невозможно. Cпокойствие приходит изнутри, его не надо проталкивать внутрь бесконечными аутотренингами.
Потом организм решает проблему временной мировоззренческой катастрофы: я начинаю засыпать. Мне не отводят времени на самокопание и самоуничижение, физически выключая из мыслительного процесса.
Мне надо чаще прислушиваться к своему телу. Его желания просты. Обычно оно просит только самое необходимое, только то, что поможет впоследствии вытащить меня из очередной ямы. Оно отказывается от вполне нормальной еды из корпоративной столовой, хотя явно не добирает килограммов пять. Вроде бы вкусно, полезно, но кусок не лезет в горло. Тело разрешает, по-другому не скажешь, питаться только дома. Каждый вечер оно отправляет меня вовремя с работы, требуя ужина, приготовленного мамой. И никакой возможности засиживаться за придуманной, чтобы «только не думать», работой, мне просто не оставляют.
Сейчас я допишу пост и выключу компьютер. Минут через 15 закутаюсь в одеяло, и мне приснится, как и вчера, какой-нибудь странный сон, в котором не будет ни одного напоминания о действительности. Пятнистый жираф тянет шею к верхушке цветущего сиреневого куста…
Я мудрее себя самой.
Спокойной ночи!


"Успевает не сильный. Сильный выдыхается и падает, и тогда собственная сила в клочья разносит его и его надежды. Успевает упрямый и искренне ищущий".

Не вижу тебя. Просто закрыла глаза и уже так скучаю. Кажется, что между нами километры. Черная дыра, в которой растворились тепло и свет. И вроде нет сквозняка, но я на мгновенье зябко передернусь. Так надо. Чтобы еще больше обрадоваться встрече. О чем ты думаешь сейчас в своем загадочном отсутствии? Какие мысли и мечты тебя посещают? Ты расскажешь? Потом, когда вернешься в мой мир? Из того места, назвать которое я могу только одним словом – далеко…
До тех пор, пока в легкие не ворвется весенний ветер, аромат цветущей черемухи и свежесть прошедшего ливня.
До тех пор, пока мозг не начнет различать детский смех на площадке.
До тех пор, пока глаза не выхватят в толпе улыбающуюся женщину в венке из одуванчиков.
До тех пор, пока земля под ногами не превратится в везущий тебя травалатор, по которому ты по-прежнему будешь нестись вперед.
И где-то там мы обязательно встретимся. Сядем в кафешке и закажем лимонный сорбет. Мой любимый лимонный сорбет, попробовав который станешь относиться к обычному мороженому с ласковой снисходительностью. Расскажем друг другу про то, что случилось с нами по дороге сюда: про весеннее дыхание, белое черемуховое облако, первый ливень, карапузов на детской площадке и солнечный венок.
А потом пойдем дальше. Чтобы не сидеть дома и пялиться в потолок, паутину по углам, немытое окно. Если же вдруг что-то не заладится, дайте мне ложечку и шарик лимонного сорбета – и я переверну мир. И тогда все встанет на свои места. Может, не так, как хочется. Но зато так, как должно быть.
Ключи всегда забываешь или теряешь невпопад. Они испаряются из сумки, трансгрессируют в неизвестном направлении из застегнутых наглухо карманов. Их часто не оказывается, когда уходишь вовремя с работы, и всегда – если пораньше. Именно в те моменты, которые требуют уюта набитой знакомыми вещами коробки – квартиры, где ты живешь. В жестокую метель, проливной дождь, температурный озноб… Берлога, встречающая желтым электрическим светом взамен солнечного. Вечная кухня с вечными разговорами о прошедшем дне. Иллюзия передышки.
Но еще страшнее потерять ключи от Дома. Абсолютно нематериального пространства, уголка другого мира, который возникает и существует вне законов реальности. Фундамент Дома – уверенность и сила его обитателей, способная выдержать кое-что пострашнее, чем погодные пакости. Сюда не проникают самые злые ссоры и обиднейшие сплетни, запутываясь в складках нежности, укутывающей Дом. Здесь нет вещей, он полон воспоминаний и планов. Он дышит чувствами жильцов, а стены украшены картинами их фантазий и светильниками эмоций.
И если нет ключа, я наматываю круги по району, как беспокойная дикая кошка, измеряющая мягкими лапами периметр клетки. А потом, сидя на качелях, сочиняю колыбельную. Я спою ее тебе, когда ты вернешься Домой.
Смелые-смелые,
Пьяные-пьяные.
Мы вечные-вечные,
Звонкие-звонкие,
Самые-самые» (с)
Другие считают нас киборгами, наверное. Мы автоматически отключаемся, когда вокруг ничего не происходит. Оживаем только при звуках одной частоты – жизненного пульса. И, как зомби, двигаемся тем быстрее, чем сильнее его сокращения. Мы наслаждаемся скоростью, потоком лиц и городов, жадно глотая встречный ветер, по странному стечению обстоятельств, названному «ветром перемен». Хотя нет ничего более постоянного в мире, чем этот ветер. А если его нет, то это не мир, во всяком случае, точно не наш.
Наши солнечные батареи готовы вырабатывать самое нежное тепло для тех, кто рядом. Но только если мы сами получаем живительную энергию событий и ощущений. Счастливыми и всемогущими паровозиками мы везем вагончики родных людей.
Не умеем врать себе, даже если очень хотим. Проклиная собственную неуемность, вытаскиваем себя за волосы из теплого болота рутины под жалобные причитания присосавшихся пиявок. Для нас придуман подвиг Мюнхаузена, но не тот, который в его распорядке дня запланирован «с восьми до десяти», а ежесекундный. Потому что нам надо петь, сочинять музыку и стихи, рисовать, строить, совершать открытия, путешествовать – все не перечислить! У нас нет очереди приоритетов, мы делаем все сразу и скопом. А то, что можно отложить, скорее всего, совсем не существенно.
Мы киборги. Сильные в стремлениях и одновременно чуткие к сигналам окружающей среды. Совершенные приемники. И, к счастью, на одной волне.